Смерть в спектакле «Горе горькое», чиновник («Нос» по Николаю Гоголю), свита Воланда («Мастер и Маргарита»), Главка («Медея»), жрица… Трудно представить, что все эти совершенно непохожие друг на друга образы примеряла на себя хрупкая девушка с необычной внешностью Даная Чащина. Правда теперь заученные роли отошли на второй план. Даная привыкает к статусу настоящей мамы… О том, какая роль в «Гротеске» ей запомнилась больше всего и почему она сменила искусство на банковскую сферу она рассказала специальному корреспонденту «Записок на гаджетах» Светлане Могилдан (смотрите также мнение Данаи о том, почему быть брюнеткой одно удовольствие).
— До рождения ребенка вы были творческим человеком. Статус мамы сильно изменил вашу жизнь? — Коренным образом. Если до появления малышки все время было в собственном распоряжении, то теперь все подчинено маленькому генералу по имени Виктория. Для меня это оказалось сильным испытанием, преодоление которого до конца еще не окончено. И дело не в том, что меня не устраивает статус мамы. Как оказалось, понимание и прокручивание в голове своей жизни с ребенком – это одно, а вот полное подчинение нуждам ребенка и отказ от своих потребностей и привычек – совсем другое. Я не стыжусь прямо об этом говорить, потому что знаю, как это тяжело. Особенно первые полгода. Сейчас малышке уже чуть больше годика, и я потихоньку ввожу творчество в нашу с ней жизнь. Например, мы танцуем под любимые песни.
Читать далее...
В прошлом году департамент архитектуры и градостроительства Сургута проводил конкурс, сутью которого было оформить ограждение строительной площадки, расположенной на улице Энергетиков между вторым и четвертым домом. Его результатом стало – 17 плит, украшенных реальными изображениями первобытных людей эпох мезолита, палеолита, мадлена и ориньяна. Автор проекта Юрия Семенков рассказал RE:активисту испытывает ли он гордость за свое творение и что нужно сделать, чтобы Сургут стал ярче.
— Что ты испытываешь, когда проезжаешь мимо забора со своими первобытными рисунками? — На данный момент за толстым слоем снега первобытные рисунки не особо видны. Но пока стену не завалило, постоянно ходил и отдирал объявления, появлявшиеся на стене с завидной регулярностью. А по большому счету, проезжая, конечно испытываю гордость. Чего уж тут скрывать?
На сохранение и развитие традиционной культуры, национальных ремесел и искусства коренных малочисленных народов Севера в Югре на три года выделяется около 32 миллионов рублей. Но есть такие люди, которые безо всяких поддержек, просто по зову крови продвигают их культуры на территорию округа. Вокалистка этногруппы «Ямра» из Ханты-Мансийска Алина Дубасова рассказала RE:активисту о том, достаточно ли правительство Югры делает для аборигенов и почему они редко выступают в своем родном городе.
— В своем творчестве ты часто обращаешься к культуре ханты и манси. Интерес вызван только тем, что ты живешь в Югре или есть еще какие-то причины? — Быть может, это прозвучит несколько старомодно, но есть такое понятие, как зов крови. Так получилось, что в состав «Ямры» вошли люди настолько разных национальностей, что просто диву даешься. В группе из семи человек есть ханты, манси, чуваш, украинец, русские... У меня бабушка — чистокровная ижорка (это тоже малочисленный народ финно-угорской ветви, их осталось всего чуть более трехсот человек). Так что у нас получился такой необычный микс национальностей, и каждый привносит в группу что-то свое. К слову сказать, песни наши не только на русском, хантыйском и мансийском. Есть у нас и цыганские, и индийские напевы, и даже песня на древнем языке народов майя.
В последнее время «Матора Бэ» все чаще стала выступать. Сначала группа приняла участие в сейшене в галерее современного искусства «Стерх», где планировалось выступление на одной сцене с московской группой «Гроздья виноградовы», а потом облюбовала сцену клуба «102db». О том, почему о группе несколько лет практически ничего не было слышно, и когда они наконец-то запишут студийный альбом RE:активисту рассказал лидер группы Денис Шубин.
— Несколько лет о «Матора Бэ» ничего не было слышно. С чем было связано молчание? — С моими бесконечными переездами в Калининград и обратно. Но когда я возвращался в Сургут, мы обязательно так или иначе «отсвечивали». Поэтому по поводу нескольких лет как-то слишком сурово сказано.
Концертный оркестр духовых инструментов «Сургут Экспресс-Бэнд» через несколько лет разменяет пятый десяток. За это время «Бэнд» успел выступить в Каннах, причем два раза, на днях Российского искусства во Франции, произведя там настоящий фурор, и, конечно, полностью и безоговорочно завладеть сердцем сургутского зрителя. В последние годы оркестр все чаще и чаще «разбавляет» инструментальные композиции пением, а одним из ярких солистов, который ему в этом помогает, является вокалист Александр Залюбич. Когда он появляется на сцене, зал впадает в раж и с радостью ему подпевает. Наверное, чувствует, что он поет от души. О том, как он попал в Сургут и почему оправдывает свою фамилию, Залюбич рассказал RE:активисту.
— Многие вас знают как солиста «Сургут Экспресс-Бэнда», хотя, насколько мне известно, вы в первую очередь поете в «Былине»... — Да, действительно, в Сургутской филармонии я сначала попал в «Былину». Дело в том, что во Дворце искусств «Нефтяник» я работал вместе с художественным руководителем ансамбля Евгением Сигутой. Когда он ушел оттуда, я, еще продолжая работать во дворце, начал помогать ему в «Былине» и даже работал по совместительству. После того как Валерий Санин (художественный руководитель «Сургут Экспресс-Бенда». – Прим. авт.) тоже предложил мне сотрудничество, я постепенно перебрался в Сургутскую филармонию полностью.
